ДМИТРИЙ МУХАМАДЕЕВ, СОСЛАН ФИДАРОВ
Тина Канделаки: Сегодня у меня в гостях Дмитрий Мухамадеев и Сослан Фидаров. Здравствуйте, Дима, здравствуйте, Сослан. Вы актеры фильма "9 рота".
Дмитрий Мухамадеев: Здравствуйте.
Сослан Фидаров: Здравствуйте.
Тина Канделаки: И наши зрители, вы не представляете, в каком состоянии находятся всю эту неделю. Лично у меня уже человек пятнадцать попросило пригласительные. Я говорю: "Пригласительных на премьеру нет". У вас просят?
Сослан Фидаров: У нас очень много просят.
Тина Канделаки: Сколько вам дали пригласительных на человека?
Дмитрий Мухамадеев: Мы пока не знаем.
Тина Канделаки: То есть у вас еще нет пригласительных?
Сослан Фидаров: Мы точно идем без пригласительных.
Тина Канделаки: Места-то на вас в зале есть, я надеюсь, во время премьеры?
Дмитрий Мухамадеев: Ну, мы питаем надежду.
Тина Канделаки: В фильме у вас у каждого есть прозвища. Ваше прозвище, Сослан, Пиночет, а ваше, Дима, Афанасий. А почему вы Пиночет, объясните?
Сослан Фидаров: Потому что Пиночет. Ну, в картине это звучит так: они приезжают в учебку в Афганистан, а я прилетаю из Грозного призывником. И мне эту кличку дает главнокомандующий, командир нашей роты.
Тина Канделаки: "Пиночетом будешь?"
Сослан Фидаров: Будешь, говорит, ты Пиночетом.
Тина Канделаки: Почему вы Афанасий?
Дмитрий Мухамадеев: Ну имя. Просто имя. Это не кличка.
Тина Канделаки: Благообразное такое, русское лицо. Я понимаю, почему Афанасий. С татарской фамилией... Вот это, конечно, сочетается очень. Скажите мне, кто из вас служил в армии?
Сослан Фидаров: Возникла пауза, значит, никто.
Тина Канделаки: Просто я читала два отзыва. А вы отзывы уже читали о картине еще до ее выхода?
Дмитрий Мухамадеев: Какие-то сумбурные. Но нет, скажем нет.
Тина Канделаки: "Комсомолка"?
Сослан Фидаров: Не читали.
Тина Канделаки: Вы даже не представляете, как зритель воспринимает. Как пишут мужчины, что им интересно: "А как была война? Война была ненастоящая, снято слишком красиво. Когда эта капля капает, что, конечно, все понятно, почему она так капает". Дима, я вижу, вы готовы, вы в конфликте.
Сослан Фидаров: Меня пригласили со спектакля "Антония и Клеопатра" Шекспира. Я играл Цезаря.
Тина Канделаки: То есть вас пригласили, потому что у вас наше кавказское лицо?
Сослан Фидаров: Потому и взяли. В антракте ко мне подошла женщина, попросила прийти на пробы. Это было очень давно, в 2002 еще. И я прошел пробы.
Тина Канделаки: Как у вас было, Дима?
Дмитрий Мухамадеев: Вообще первый раз с Федором встретился в этом же году, в 2002. И меня показывали ему как Джоконду. Потом он мне сказал: "Ты, брат, извини, но для Джоконды ты староват".
Тина Канделаки: И простоват, наверное, в хорошем смысле?
Дмитрий Мухамадеев: Ну да. Крупноват чертами. А потом мы по результатам решили, что это будет Патефон. Там небольшая роль, заглавная, такая хорошая очень. А уже потом спустя какое-то время, тоже стечение каких-то обстоятельств, привело меня к Афанасию.
Тина Канделаки: Объясните мне, при таких ярких прозвищах, которые вам дали в кино, надо же что-то свое привнести? Я смотрю на Лютого, на Артура Смольянинова, мне кажется, что он и в жизни такой стал. И все его так воспринимают.
Сослан Фидаров: В жизни, я думаю, я не такой, как Пиночет. У меня характер не такой. Пиночет, я думаю, достаточно спокойный, а со временем он становится взрывным. В жизни я совсем другой.
Тина Канделаки: Вас Пиночетом сейчас зовут после картины?
Сослан Фидаров: Сегодня я прилетел из Владикавказа. Уже во Владикавказе, в Осетии, все меня зовут Пиночетом. Все.
Тина Канделаки: Наверное, для артиста это не очень хорошо, если я скажу, что это вам на всю жизнь, но это же прилипнет.
Сослан Фидаров: Я догадывался и до этого.
Дмитрий Мухамадеев: Прилипнет еще и потому, что они очень на язык ложатся. Пиночет, Хохол... Мы, когда учились, у нас все было просто, если фамилия Кадыров, то Кадыр, если Потапов, то Потап. И это все то, что ложится. Это все очень четко придумано. Хочешь не хочешь, они лягут. Потому что есть актер, у него простое имя Леха, он играет Леху, а тут - Пиночет.
Дмитрий Мухамадеев: Ну к этому как относиться самому? Наверно, надо сначала это испытать.
Тина Канделаки: Вообще уникальный случай, когда фильм еще не вышел, а актеров уже знают в лицо, всех знают по именам, и все знают ваши ключевые фразы. Это вообще хорошо для картины, Дима, как вы считаете?
Дмитрий Мухамадеев: Конечно, хорошо. Это признаки современного кино. Мне кажется, так должно быть.
Тина Канделаки: Рекламные кампании уже формируют некий взгляд, некое отношение к картине. Вы же более опытный, вы же больше играли, чем Сослан, я так понимаю?
Дмитрий Мухамадеев: Да.
Тина Канделаки: Вы и в "Статском советнике", и у Качанова играли, у Янковского играли. Вы вообще как-то у молодых любите играть.
Дмитрий Мухамадеев: Не знаю. Видимо, опытные не верят в меня пока.
Тина Канделаки: Вы, играя у у Янковского, у Качанова, понимаете Федора, какой он режиссер? Не просто там, Федя-режиссер, а какой он должен быть режиссер?
Дмитрий Мухамадеев: Какой он должен быть режиссер?
Тина Канделаки: Да.
Дмитрий Мухамадеев: Сложно судить. Я не хочу говорить, какой он должен быть режиссер.
Тина Канделаки: А вы не судите, вы в мечтах актера Мухамадеева.
Дмитрий Мухамадеев: Да не, я не хочу. Меня вполне устраивает режиссер Федор Бондарчук. Мне нечего мечтать. Я его понимаю, а что еще актеру надо, когда он понимает режиссера.
Тина Канделаки: Я читала в интервью Сослана, когда его спросили, кто его любимый актер, он сказал Роберт де Ниро. А кто любимый режиссер? Он говорит: Федор Бондарчук. Если у вас спросить, вы тоже самое можете сказать?
Дмитрий Мухамадеев: Я не буду просто так говорить. Это бессмысленно говорить, что Федор любимый режиссер, или Филипп - любимый режиссер.
Тина Канделаки: Просто хороший?
Дмитрий Мухамадеев: Просто кайф возникает от того, что я понимаю, что у меня хороший режиссер. И любимый режиссер будет и тот, и другой, и третий. Если он мне скажет, и я его понимаю и смогу сделать то, что он от меня хочет.
Тина Канделаки: А только про любимых режиссеров говорят, что у них на площадке семейная обстановка? Все ребята говорят, что была семейная обстановка. Это связано с Федором?
Сослан Фидаров: Это связано только с Федором, я считаю. Для меня это, по большому счету, в большом кино дебют. И когда приехал, я сразу почувствовал от Федора тепло, семейное.
Тина Канделаки: А Федор нас, кавказцев, любит, вы знаете?
Сослан Фидаров: Догадываюсь. Просто было это тепло семейное. Даже на площадке он умел подойти к актерам с этой стороны, чтобы какую-то атмосферу создать для актеров.
Тина Канделаки: Он вообще такой, как папа. Бывает мужчина-ребенок, за которым надо всю жизнь ухаживать, бывает мужчина-папик, который за все платит, а бывает папа, к которому можно прийти, все рассказать, у него на плече поплакать. И Федор такой, мы его называем папа.
Дмитрий Мухамадеев: Ну, наверное, вы - девочки?
Тина Канделаки: Да, девочки. А вы - мальчики?
Дмитрий Мухамадеев: Нет, я думаю, он бы и не хотел, чтобы мы на "9 роте" приходили к нему и плакались в плечо. Потому что, мне кажется, он добивался как раз атмосферы мужских взаимоотношений, армейских, лишенных женского коллектива, наполненных адреналином смерти. Это и возникло благодаря ему. Возникли и за пределами съемочной площадки взаимоотношения мужские, армейские. Не армейщина, а именно мужские взаимоотношения.
Тина Канделаки: Мужская дружба во время войны, когда реально один может пожертвовать жизнью ради другого, это же очень сложно.
Дмитрий Мухамадеев: Я пока снимался, очень много думал о войне. Настолько близки люди, что он даже не думает, что жертвует ради кого-то жизнью. Он просто берет, это уже на уровне рефлекса, и закрывает товарища своей грудью.
Тина Канделаки: Наверное, это была очень интересная обстановка. Вот в "Комсомолке" была такая интересная фраза, которая меня поразила: "Ребята в камеру смотрят так, что видно, что они погибнут". Очень много написано о том, как выглядят глаза, какую пронзительность они передают перед смертью. Вы меня простите, это очень цинично спрашивать, но у этих взглядов было много дублей?
Дмитрий Мухамадеев: Это такой уже технический момент. Что-то с первого дубля, что-то с пятого.
Тина Канделаки: А что ты думаешь, когда тебя снимают так, как будто снимают смерть?
Дмитрий Мухамадеев: Это сложно сказать. Вот человек погибает, о чем он думает? Невозможно передать попытку понять, что думает человек во время смерти, в последние секунды, когда вдруг грудь его прошивает автоматная очередь. Если бы была война, не дай Бог, я бы, наверное, умирал так, как умер.
Сослан Фидаров: Очень страшно.
Дмитрий Мухамадеев: Я понял одно - война, это очень страшно. Не дай нам, Господь Бог, ни секунды войны.
Тина Канделаки: Я заходила на форум "9 роты", и там очень много отзывов от ветеранов афганской войны. Вы понимаете, что большую часть общественного мнения, естественно, формируют они. Потому что это их война, то, что они пережили. Они это видели и были непосредственными участниками. Вы с кем-то встречались?
Дмитрий Мухамадеев: У нас на площадке все время находился Андрей.
Тина Канделаки: Он консультировал?
Дмитрий Мухамадеев: Он консультировал, помогал, он служил в девятой роте. Он выжил.
Тина Канделаки: Он единственный?
Дмитрий Мухамадеев: Нет, не единственный. В реальной истории там выжило чуть больше. Хотя погибло много народу, было еще много раненых тяжело. И там человек пять, которые выжили, которые были чистые, незадетые.
Сослан Фидаров: Но на площадке он у нас был один.
Дмитрий Мухамадеев: А ребята, у которых главные герои побольше, встречались и с остальными.
Сослан Фидаров: Это было до съемок.
Дмитрий Мухамадеев: Но я могу сказать, что столько Андрей рассказал... Это страшно. Я говорю: "Андрей, а когда ты понял, что ты на войне?". "Я понял, когда деда своего складывал в плащ-палатку кусками после взрыва". И как спокойно он это говорил, это не цинизм, а просто человек это видел, он по-другому мыслит, по-другому воспринимает мир и вообще все, что его окружает. Это очень страшно.
Тина Канделаки: И, это страшное слово, на войне он к этому привык?
Дмитрий Мухамадеев: Вот самое страшное, по-моему, когда человек привыкает к мысли, что он может умереть в любую секунду.
Тина Канделаки: Это чудовищно, ведь мужчину всегда готовят к тому, что он в любую секунду должен защитить собственную семью, собственную страну, должен готов быть к войне. Может быть, это неправильно?
Дмитрий Мухамадеев: Правильно. А как по-другому? Хорошо, если войны не будет, и дай бог. Но сознание мужчины должно формировать эти идеи.
Тина Канделаки: Дима, но в войне нет никакого смысла. Вы сыграли в период афганской войны и вы из этого фильма с какими вышли мыслями?
Дмитрий Мухамадеев: Нет смысла в войне. Но когда войны разгораются, нас-то никто не спрашивает об этом. А что делать? Здесь не может возникать сомнения, есть ли смысл в войне, или нет. Если пришли на мою территорию и ее пытаются захватить, та земля, на которой я родился и по которой должна ходить своими розовыми сладкими нежными пятками моя дочь... Что я должен делать и как воспринимать данную ситуацию?
Тина Канделаки: Интересно получается, Дима, никто не защищает свою Родину в целом, потому что непонятно, что это. Получается, Pодина - это семья, то есть, ты защищаешь своих детей, свою семью?
Дмитрий Мухамадеев: Нет, есть же еще земля, на которой я родился. Мне неважно, кто там рядом со мной воюет, какой национальности, какая территория. Просто я люблю эти березы, эту землю, я хочу, чтобы моя семья, семья моего соседа были свободны.
Тина Канделаки: Так, ребят, объясните мне, ладно, я понимаю, за что боролись афганцы, что они защищали...
Дмитрий Мухамадеев: А я вот не понимаю. За что они боролись?
Тина Канделаки: Ну как, их дети ходили по этой земле, они защищали своих детей.
Дмитрий Мухамадеев: А, афганцы. Да, конечно.
Тина Канделаки: А мальчишки ваши, семей еще нет, их привозят, бывших пионеров, как их смогли убедить? Я не знаю, они оттуда убегали? Как это было в девятой роте? Хотели убежать?
Дмитрий Мухамадеев: Нет. Девятая рота - это была рота штрафников. Во-первых, там самое большое количество героев, и при этом штрафники - это самые хулиганы.
Сослан Фидаров: Хулиганы, бывшие зэки.
Тина Канделаки: Но они же там не успели, они же молодые все ребята. Ну приводы в милицию, и что? Трудные подростки, там же всем по 16-17-18 лет.
Дмитрий Мухамадеев: Ну да, если задуматься, в Афганистане кто служил? Трудные подростки.
Тина Канделаки: Я просто не понимаю, как этих ребят, что за массовый гипноз такой, как их убедили умирать, и за что умирать?
Дмитрий Мухамадеев: Никто не убеждал. Наше государство такое. Мы сейчас договоримся о государстве, и закончится все политическим диспутом. Наше государство нас не спрашивает, куда и почему мы должны идти воевать. Проблема в этом. То ли это наш менталитет таков. Мы молчим, мы терпим. Сказали, иди воюй в Афганистан. Я не понимаю, почему, но люди идут и воюют.
Тина Канделаки: Я не передергиваю, но вам же тоже сказали, иди в армию. Вы же не служили. И мой муж не служил, и, если ничего не изменится, мой сын тоже не будет служить. Мы с вами смогли сказать нет, получается.
Сослан Фидаров: Но мне кажется, что в то время, во время Афганистана, призывники намного были патриотичнее.
Дмитрий Мухамадеев: Была идея. И они, конечно, верили.
Сослан Фидаров: Они были патриотами своей страны.
Дмитрий Мухамадеев: Люди шли не интернациональный долг защищать, они шли, потому что им родина так сказала.
Сослан Фидаров: И в то время подростки шли в армию. Если бы они уклонялись от армии, это было очень стыдно в то время.
Дмитрий Мухамадеев: А у нас подменили понятие страны и родины в какой-то момент. И когда тебе говорят, идти защищай государство, сразу люди понимают это, как защищать Родину. Родина сказала идти защищать Афганистан. Ну что ж, пойдем.
Тина Канделаки: Я же видела только большой рекламный ролик, и там замечательный момент, когда ребят собирают в хорошую компанию, и потом, когда открывается люк и они видят, куда они попали, что это на самом деле. И, конечно, гениальная фраза: "Афганистан еще никто не побеждал".
Сослан Фидаров: Аж мурашки у меня по коже.
Тина Канделаки: Естественно. Никто не может победить Кавказ, восточную ментальность, может быть. Потому что восточный мужчина больше готов умереть, чем мужчина славянского происхождения. Отчего это так? Вы же с Кавказа, Сослан, вам, наверно, понятнее? У меня есть свой ответ на этот вопрос, но мне интересен ваш. Разве могут люди разных национальностей быть более или менее готовы к смерти?
Сослан Фидаров: Вот мне, как я начал себя понимать, с детства отец внушал, что кроме тебя, когда ты вырастешь, у тебя появится семья, появится жена, дети, что кроме тебя их никто не защитит. Это твой долг защищать свой дом, свой очаг. Это наставление отца, чтобы в семье рос мужчина. Я не могу это передать.
Тина Канделаки: Получается, что человеческие законы, вот мы живем в XXI веке, все равно выше государства. И они не меняются. Вот гражданина как должны воспитывать: что у тебя есть законы, есть государство, закон тебя защищает. Это же логично. Государство должно защищать государство.
Сослан Фидаров: Я думаю, что по поводу Кавказа не совсем правильно. Я думаю, что и в России есть такие люди, готовые за свой дом, за свою семью... Это не только на Кавказе, мне кажется.
Дмитрий Мухамадеев: По-разному. Может быть, разные реакции, выражение той эмоции, того посыла.
Тина Канделаки: Я почему, Дима, спрашиваю, мне знаете, что самое основное интересно? Вот те ребята, которые были ровесниками тех, кого вы играли, не только непосредственные участники, а их современники, они вам поверят, как думаете?
Дмитрий Мухамадеев: Не знаю, это очень сложно. Единственно, что я понимаю, что если они поймут, что все, что сделано, сыграно и снято в "9 роте" это искренне, а я надеюсь, это будет понятно и видно, может быть, тогда... Это самое главное, потому что не говорили спасибо этим ребятам еще. Потому что фильмов об Афганистане вообще практически нет. А здесь так громко, шумно, и про Афганистан. И они поймут, что это не попытка сделать документальное кино, правдивое про Афганистан, а просто сказать спасибо. Просто мы молодые актеры, я прекрасно понимаю, что ощущения войны не смогу передать настолько, насколько это испытал человек, который был на войне. Но я был искренен в этом. И я этой искренностью просто пытался сказать спасибо ребятам, которые просто пошли, воевали, гибли, проливали кровь.
Тина Канделаки: Сразу возникает вопрос: а для кого это кино? Сами вы кому можете посоветовать обязательно это кино посмотреть?
Дмитрий Мухамадеев: Я не хочу, чтобы "9 рота" воспринималась как какое-то наставление современным двадцатилетним...
Тина Канделаки: Но об этом же надо знать, Дима. Просто знать, и все?
Дмитрий Мухамадеев: Проблема в том, что человек должен учиться мыслить и строить свои логические цепочки. Если кто-то посмотрит двадцатилетний и скажет: "Вау. Круто", то бессмысленен этот фильм. Да и сорокалетнему, если его реакция будет "Да, круто, все взрывается , все гибнет. Вау, супер". Это бесмысленно. Если ты смотришь кино, ты должен думать, какое бы кино ты не смотрел. А если тебе показывают фильм про Афганистан, про смерть двадцатилетних, то что-то тебе хотят сказать, то, значит, это не просто так. Подумай и вынеси отсюда что-то свое.
Тина Канделаки: Меня никто не простит, если я не спрошу о вашей актерской карьере, о ее основных вехах. Вы сразу хотели быть актером, или у вас было какое-то прошлое до? Были метания?
Дмитрий Мухамадеев: Было "до", и были метания. Сам я из Казани, и после восьмого класса поступил, окончил Казанский электротехникум связи, четыре года.
Тина Канделаки: О, как хорошо. Золотые руки, это называется.
Дмитрий Мухамадеев: Ну когда-то они были золотые, сейчас я, конечно, ничего не помню. Потом год в институте химико-математическом. И только потом я с первого раза поступил в Высшее театральное училище.
Тина Канделаки: Так вы находка для женщины получаетесь. Вы умеете чинить розетки, вы умеете выводить пятна, потому что учились в химическом, правильно?
Дмитрий Мухамадеев: Нет, ну что там за год? Пятна уж точно нет. От пятен отказываюсь сразу.
Тина Канделаки: Вам 32, по моим подсчетам?
Дмитрий Мухамадеев: Да.
Тина Канделаки: А хорошо выглядите, хочу вам заметить. А поступили во сколько?
Дмитрий Мухамадеев: В 20. В театральное училище. В Москве.
Тина Канделаки: И после этого сразу театр был, или кино? По распределению куда пошли?
Дмитрий Мухамадеев: А не было уже распределения. Все. Хочешь - идешь, хочешь - нет.
Тина Канделаки: И куда вы трудоустроились?
Дмитрий Мухамадеев: Я в театр так и не устроился, в академический, в стационарный. Так, на своих ногах.
Тина Канделаки: А потом пошло кино, правильно я понимаю?
Дмитрий Мухамадеев: Ну да, пошло. Я не могу сказать, что у меня вал в кино.
Тина Канделаки: Вот вы снялись в "9 роте", а сейчас параллельно у вас идут еще какие-то работы? Вам предлагают?
Дмитрий Мухамадеев: Вот сейчас я опять поеду к Филиппу Олеговичу в Питер сниматься в новом проекте.
Тина Канделаки: Видите, как хорошо, то есть любимые режиссеры с вами подружились.
Дмитрий Мухамадеев: Ну, у нас есть какая-то, видимо, молодежная волна.
Тина Канделаки: Молодежная тусовка и, видимо, Федор вас уже не забудет.
Дмитрий Мухамадеев: Надеемся.
Тина Канделаки: А у вас как, Сослан, расскажите?
Сослан Фидаров: А я закончил школу, 11 классов, и поступил в наш Североосетинский государственный университет.
Тина Канделаки: А у вас как было? Я приблизительно представляю, вы приходите к папе и говорите: "Папа, я буду артистом". Или маме. Кому вы первому сказали?
Сослан Фидаров: А отец у меня очень спокойно отреагировал на это, он сказал, что это твое дело, если ты чувствуешь себя актером, то ты должен это делать.
Тина Канделаки: А кто папа у вас по профессии?
Сослан Фидаров: Папа у меня экономист, а мама у меня врач.
Тина Канделаки: Это классические профессии на Кавказе. Вот спросите у меня, кто у меня родители.
Дмитрий Мухамадеев: Кто родители?
Сослан Фидаров: Мне ничего отец не говорил. Он мне не запрещал ничего абсолютно. Но когда я пришел и сказал, что буду поступать в Щукинское театральное училище, он сказал: "Нет. Я тебя не отпущу, потому что ты еще маленький, чтобы уезжать на чужбину. Тебе будет очень сложно. Я все это знаю прекрасно. Я сам ездил". Я сказал: "Я буду упираться, но я все равно пойду туда учиться". Потому что для меня это была вначале неосуществимая мечта.
Тина Канделаки: Значит, вы приезжаете в Москву, вас к каким-то родственникам отправляют? Или вас привозят?
Сослан Фидаров: Нас привозят сюда. У нас был художественный руководитель театра, царствие ему небесное, кому я очень благодарен, кто непосредственно меня привез. Мы приехали сюда как Национальная Осетинская студия в Щукинское театральное училище.
Тина Канделаки: Вы сразу поступили в Щуку?
Сослан Фидаров: Да, поступил, окончил...
Дмитрий Мухамадеев: В Щуке очень не любят, простите, когда называют "Щука". Очень не любят.
Тина Канделаки: Да? Извините. Вы первые должны были меня поправить, я там не училась.
Сослан Фидаров: Пересекались. До съемок мы знали друг друга, но не так, как сейчас знаем.
Тина Канделаки: А дружба осталась? Всегда, когда снимаются фильмы с мужскими коллективами, спрашивают, а дружите ли, встречаетесь, общаетесь после съемок...
Сослан Фидаров: И общаемся, и дружим. И я очень рад нашему такому общению и дружбе.
Дмитрий Мухамадеев: Правда, очень клево, что мы собрались такие молодые. Адекватные, хорошие сложились отношения.
Тина Канделаки: Это же сложно налаживать отношения между мужчинами-артистами, Дима?
Дмитрий Мухамадеев: Да, сложно, наверно. Самое клевое, что складывалось это все без алкоголя.
Тина Канделаки: Вы же понимаете, что никто не поверит в это.
Дмитрий Мухамадеев: А и не надо. Просто сошлись.
Сослан Фидаров: Просто интересно общаться. Сидим вечером в коллективе и очень интересно, очень.
Дмитрий Мухамадеев: У нас ближе к финалу даже политические диспуты разгорались. У нас было чуть ли не до драки.
Тина Канделаки: Интересно, если вы через диспуты проходили, у вас были партии? Вы же постарше, это все равно свою роль играет? Кто были ваши единомышленники?
Дмитрий Мухамадеев: По-моему, мы с Чадовым как-то были в один момент. Вообще, все время менялись. Вот затрагивалась тема, и сразу позиции менялись. У нас за вечер могло пройти огромное количество тем.
Тина Канделаки: А хорошо хоть кормили?
Сослан Фидаров: Изумительно вкусно было.
Тина Канделаки: У меня к вам просьба. Могли бы вы как актеры, как мужчины, пожелать определенной судьбы... Знаете, хотите, я вам сейчас посмотрю в глаза и скажу то, что сбудется? Правда.
Дмитрий Мухамадеев: Хочу.
Тина Канделаки: Но это же страшно? Но не бойтесь. Я пожелаю вам и хорошее, и немножко страшное. Вы когда-нибудь обязательно сыграете в "Мастере и Маргарите". Я понимаю, что эту картину уже сняли, но пройдет 20-30 лет, я не знаю, будет ли это кино или театр, но обязательно вы сыграете в этом произведении. А теперь вы пожелайте Сослану.
Дмитрий Мухамадеев: Сослан, знаешь, что я хочу тебе пожелать... Тебе, как мужчине, хочу семью пожелать хорошую обязательно. Вот как положено, ты знаешь, какая должна быть семья. И хочу, чтобы в профессии ты всегда сталкивался с профессионалами, как партнерами-актерами, так и режиссерами, которые бы понимали тебя, ты понимал их. Тебе было бы работать легко, в удовольствие и спокойно.
Сослан Фидаров: Спасибо тебе большое.
Дмитрий Мухамадеев: И на съемочной площадке, и на театральной.
Тина Канделаки: Я могу перевести, семья - это очень важно, и никогда не под кого не прогибаться, даже если ты актер. Ваш кавказский ответ.
Сослан Фидаров: Я не знаю даже, что сказать, потому что это так все трогательно.
Дмитрий Мухамадеев: Поздравь меня с днем рождения вчерашним, и на этом закончим.
Сослан Фидаров: Я тебе поздравляю с днем рождения. Ты сейчас сказал то, что мне очень важно и очень нужно. Я тебе очень сильно благодарен. Я тебе желаю всего самого того же...
Тина Канделаки: Эх, какие мы все-таки сентиментальные кавказцы. Ладно, раз уж я Диме кое-что пообещала, пообещаю и вам: будут близнецы.
Программа "Детали" на СТС 27 сентября,
http://detali.ctc-tv.ru/airguide/2005-09-27.htm