КОНСТАНТИН КРЮКОВ, ИРИНА РАХМАНОВА
Тина Канделаки: Ирина Рахманова, добрый вечер. Константин Крюков, здравствуйте. Вы понимаете, две темы у меня сразу в голове, со сцены начать или с вас, Костя. Это редкий сюжет, в котором не сказали, что вы - племянник Федора Бондарчука.
Константин Крюков: Есть еще люди, которые ужасаются: "Как?! Вы?! Племянник?!".
Тина Канделаки: После этой картины, мне кажется, их уже не будет.
Константин Крюков: Может быть, но вот вчера, в Киеве, не узнали.
Тина Канделаки: Они просто не понимают, что вы можете быть непохожим на Федю, но вы похожи на бабушку Ирину Скобцеву, у вас глаза бабушкины. Посмотрите на фотографиях. Ну, моя дорогая, расскажите, о чем мы говорили еще до премьеры, помните?
Ирина Рахманова: Помню, но до сих пор не знаю, как на это реагировать. Да, люди подходят, говорят, что я красивая голая, но за это надо спасибо сказать Максиму Осадчиму.
Тина Канделаки: Я понимаю, это очень серьезная тема, очень серьезная картина, но все женщины думают, какая Ира Рахманова красивая в обнаженном виде.
Константин Крюков: Именно женщины, вы думаете?
Тина Канделаки: Да, конечно, мы тоже как художники в этом плане, когда видим красоту, не можем не заметить. За последнее время в отечественном кинематографе видели ли вы красивую сцену любовную?
Ирина Рахманова: Мне тяжело об этом говорить.
Тина Канделаки: Ну, вы же смотрите кино, какая сцена любви вам понравилась в отечественном кинематографе за последние пять лет?
Ирина Рахманова: Прям вот такой любви? Не помню.
Тина Канделаки: Почти порочной, если с канонической точки зрения подходить.
Ирина Рахманова: Почти порочной не помню, хорошо.
Тина Канделаки: А вы?
Константин Крюков: Я русское кино мало смотрю очень.
Тина Канделаки: Я когда смотрела у меня мурашки прям. Это настолько красиво! Сцена, правда, филигранная, просто фантастическая. Кто не видел, я рекомендую. Потом музыка божественная, конечно, Дато Евгенидзе, я его знаю 14 лет точно, просто такую пронзительность всему этому придал. Одна из самых красивых сцен, давно я такую не видела. Все подходят, говорят?
Ирина Рахманова: Говорят. Мне другое важно. Это все отдельная история, это, конечно, гиперприятно, потому что я и красивая обнаженная сцена... Я как-то долго не могла в это поверить. Другое дело, приятно, когда подходят женщины в возрасте и говорят: "Спасибо". Вот это меня потрясает. Я боялась этой аудитории, я боялась, что не поймут. В Питере на пресс-конференции женщина подняла руку и сказала большое спасибо мне за эту роль, за то, как это происходит. Потом говорит: "Я учительница". Я стала медленно сползать под стол. "Скажите, что вы думаете о роли женщины в обществе". Я думаю: "Ой, как все глобально. Как хорошо. Как это приятно".
Тина Канделаки: Так много в небольшом вашем диалоге, в ваших каких-то фразах столько всего женского за десятилетия скомпанованно вошло, просто удивительно. Что ни фраза, обычно картину надо посмотреть несколько раз, чтобы запомнить, а тут: "Любишь - женись", сразу, "Киприда, из моря выходящая", и уйма других фраз. Так красиво! И сидишь, такой эффект присутствия, начинаешь думать, наверно, мужчинам нужно попасть в экстремальные условия, чтобы оказаться таким нежным и так с ней говорить? Мне никто так не говорил. А вам говорили?
Ирина Рахманова: Нет, так чтобы я помнила, нет.
Тина Канделаки: А вы говорили девушкам такое?
Константин Крюков: Да, и я считаю это нормальным, это не сильная редкость.
Тина Канделаки: Слушайте, мы, наверно, с вами что-то пропустили. Здравствуйте, але. Как вас зовут? Пожалуйста, к кому у вас вопрос?
Звонок в студию: Меня зовут Таня. Я хотела бы сказать большое спасибо за этот фильм. Мы все ждали его с нетерпением. У меня вопрос к Константину Крюкову, хотя мне безумно нравятся все роли Ирины Рахмановой. Константин, чем вы занимаетесь после окончания учебы и после фильма вообще?
Константин Крюков: Я хочу сниматься дальше. Жду предложений.
Тина Канделаки: Серьезно? Я так понимаю, у вас совсем другое образование, вы юрист? Плюс геммолог?
Константин Крюков: Да, на пятом курсе сейчас учусь.
Тина Канделаки: Параллельно вы, наверно, поступите в театральное?
Константин Крюков: Не знаю, не знаю.
Тина Канделаки: А что понравилось больше всего? Вы спросите у профессионала, ведь это же все долго, нудно, муторно, сложно, и потом еще ругают. Вам просто повезло. У вас после первой картины как было?
Ирина Рахманова: У меня был не то, чтобы очень восторженный прием, ругали, но несильно, и я к этому спокойно относилась.
Тина Канделаки: Но вы понимаете, что значит сняться впервые в кино и оказаться в вашем положении.
Ирина Рахманова: Прекрасно понимаю. И мы об этом говорили и в Питере: "Осторожно, осторожно, Костя! Не говори с этим человеком! С этим человеком не надо. Пойдем быстрей!".
Тина Канделаки: Это были режиссеры, я надеюсь?
Ирина Рахманова: Нет, это я еще на премьере видела нескольких людей, которые пишут плохие очень вещи.
Тина Канделаки: Я вам попозже задам вопрос, как вы следите за прессой. А пока вы мне скажите, вы собираетесь продолжать учиться? Что дядя советует - самый большой профессионал?
Константин Крюков: С дядей у нас очень четкое, короткое общение всегда происходит. Дядя мне советует только самое важное.
Тина Канделаки: Вы же понимаете, геммолог - это очень серьезная профессия, юрист тоже, артист очень несерьезная профессия, но сложная. Что дядя говорит, что лучше?
Константин Крюков: Дядя говорит, самому решать. И мама, и бабушка говорят тоже самое.
Тина Канделаки: И вы решили? Вы будете артистом?
Константин Крюков: Нет, я буду всем вместе.
Тина Канделаки: У вас есть знакомые в артистическом мире, которым бы так повезло?
Ирина Рахманова: По-моему, прекрасно. У человека есть два варианта отличных профессий, замечательно. Он сможет выбирать, не "а, мне нужна работа! Я возьмусь за это, за это...", человек будет сидеть спокойно и говорить: "Ну, вот это мне не нравиться, а вот это, пожалуй, да".
Тина Канделаки: Сколько лет вы уже в кинематографе, Ира?
Ирина Рахманова: Пять или шесть.
Тина Канделаки: Если брать эти пять-шесть лет за 100%, сколько из них было качественного кино, что вам реально нравиться, чем вы гордитесь, из этих ста?
Ирина Рахманова: Ну, 50 на 50 точно, даже, я думаю, процентов 40. А 60 бы подчистила, хотя мне всегда все не нравиться, я все время мучаюсь, поэтому это все необъективно.
Тина Канделаки: Слово телезрителям, добрый вечер, здравствуйте. Как вас зовут?
Звонок в студию: Михаил. Вопрос к актеру и к актрисе. Фильм очень хороший, и впервые после армии я реально как будто отслужил. Большое мое спасибо Федору Бондарчуку, потому что его фильм входит в мою тройку лучших фильмов о войне, из того, что я видел. А вопрос простой, служил ли актер в армии, а если нет, то почему? Вопрос к актрисе, поскольку в армии я служил и представляю многие вещи, то понимает ли она, что такое секс в армии для женщины?
Константин Крюков: Спасибо, Михаил, за вопрос. В армии я не служил и не буду. Потому что, во-первых, это очень много времени отнимает, я не считаю, что это плохо служить в армии, я просто считаю, что есть какие-то дела, которыми можно в это время заняться, и это будет гораздо интереснее.
Тина Канделаки: Мне очень понравился, наверно, один из первых ответов Артура Смольянинова, когда на вопрос: "Служили ли вы?", он ответил: "Нет, что я дурак что ли". И я, как родитель, могу сказать, думаю, вы ко мне присоединитесь, что это должно быть профессиональным делом, а не для любителей. Я вернусь еще к вопросу про секс, но часто актеры после съемок в фильмах о войне, о человеческих жертвах, лишениях, говорят, что они физически истощены, что они, может быть, небольшой сегмент, но эту жизнь пережили. У вас все снималось в режиме физического истощения, или это просто была такая игра?
Константин Крюков: Было и физически трудно, и духовно, и, конечно, это выжимает, да. Особенно когда ты варишься в этом, постоянно об этом думаешь, тебе рассказывают афганцы, как это все было, конечно, это изнуряет. Фильм снимался хронологически, поэтому мы прошли весь процесс. У нас сначала была учебка, мы начали знакомиться между собой, и даже отношения у нас друг с другом менялись на протяжении всего фильма. Сначала приехала куча ребят, которые друг друга не знают, никогда не видели.
Тина Канделаки: Как новобранцы, на самом деле.
Константин Крюков: Да, и все это шло абсолютно параллельно.
Тина Канделаки: А с кем вы больше всех подружились?
Константин Крюков: Не могу сказать, я люблю всех. Мы все подружились на всю жизнь.
Тина Канделаки: Мне вот что было интересно всю картину, когда вы спичку вставили в рот, это настолько было сексуально. Я думала, кто ему сказал? И все время эта спичка двигается, она меня так нервировала всю картину. Кто придумал спичку?
Константин Крюков: Она была записана в сценарии.
Тина Канделаки: Гениально! А вы научились стрелять по-настоящему?
Константин Крюков: Да, прилично. Я еще до фильма стрелял.
Тина Канделаки: А в фильме в копейку это не вы попадаете?
Константин Крюков: Нет, я бы не смог.
Тина Канделаки: Ну тогда скажите мне про секс. Вы представляете, что для мужчин секс в армии?
Ирина Рахманова: Он спросил для женщин. Вот я и думаю теперь об этом. Я думаю, для них это очень тяжело, они же все изголодавшиеся.
Тина Канделаки: Я понимаю, что этот вопрос десятки раз вам задавался, но мне нравится, какое вы придумали ей оправдание, ведь все спрашивают: "Почему вы сделали ее такой?" Вы же сделали ее... У меня не поворачивается язык сказать, что она сумасшедшая.
Ирина Рахманова: Нет, она не сумасшедшая. У нее другое представление о мире, она с покалеченной психикой. Я тоже все время пытаюсь уйти от слова сумасшедшая, потому что она несумасшедшая совсем, у нее просто покалеченное представление о мире, чуть-чуть в другой реальности человек существует. Так она выросла, а реальность ее поворачивала, поворачивала и повернула вот так, и она так представляет мир.
Тина Канделаки: А оправдывать нужно, иначе невозможно?
Ирина Рахманова: Конечно, нужно. А тогда она просто сумасшедшая и все, а так она не, она бедная, ее жалко.
Тина Канделаки: Кто первый подошел вас поздравил после премьеры? И о чем спросили первым после премьеры?
Константин Крюков: Первой поздравила мама.
Тина Канделаки: Я видела, что вы с мамой стояли. Мама впервые видела картину?
Константин Крюков: Да. Сказала: "Спасибо, очень понравилось". Но там все прослезились немного. И бабушка поздравила.
Тина Канделаки: Кто больше плакал?
Константин Крюков: Ириша. Бабушка.
Тина Канделаки: Все думают, что вам и Федя советовал, и мама, и бабушка. А чей совет был самый точный при создании Джоконды?
Константин Крюков: Вообще они мне мало советовали, в основном, Федя, конечно. И настоятельно советовал. А другая часть семьи нет, мы же были в Крыму, я никого и не видел из них.
Тина Канделаки: А на вас очень похож Джоконда?
Константин Крюков: Вы знаете, да. Я когда посмотрел сценарий, там были даже похожие ситуации, которые у меня в жизни бывыли. Я тоже художник.
Тина Канделаки: Вас, наверное, спрашивают про художника. "Красота - это когда нет ничего лишнего", так вы говорите в картине?
Константин Крюков: С этой фразой у меня были огромные трудности.
Тина Канделаки: Я поэтому и спрашиваю, согласны-несогласны?
Константин Крюков: Сейчас все равно несогласен. С тем, что "война - это красиво", тоже совсем не согласен.
Тина Канделаки: А вы скажите мне, Ир, я не поверю, что вы можете абстрагироваться от процесса, кто ваш любимец?
Ирина Рахманова: Они все, я их всех люблю. Честно говорю, я их всех очень люблю. Просто обажаю, уважаю.
Тина Канделаки: У вас отношения как в армии, я уже поняла.
Ирина Рахманова: Нет, действительно, и я это всем говорю, у меня огромная благодарность к ребятам ко всем, потому что так, как они меня все поддерживали на съемках, я не ожидала этого от молодых ребят-актеров. Вот такой поддержки, такого понимания ситуации. Я многих знала до съемок, мы где-то пересекались, Костю не знала.
Тина Канделаки: Я могу по-другому спросить: если бы вы были Белоснежкой, вернувшись в этот образ, в кого бы вы могли влюбиться, кто ваш типаж?
Ирина Рахманова: Белоснежка бы, наверное, любила Джоконду. Потому что он говорит, что она лучше, что она настоящая. И он не сразу к этому приходит, он сначала ее отрицает, то есть у него это понимание. Наверное бы, она любила Джоконду. Но она, Белоснежка, не любила бы кого-то отдельно, она любит всех.
Тина Канделаки: Федя же актер, он, наверно, вам показывал. В этом есть плюсы, когда режиссер еще и актер, и сам участвует в фильме?
Ирина Рахманова: Для меня был плюс, хотя я до этого не очень понимала, хотя у меня были режиссеры-актеры, я к ним очень хорошо относилась, мне с ними, как правило, было удобно очень работать, потому что они понимают, как сделать лучше, Федя показывает, показывает довольно много, но очень так по эмоциям. Он больше эмоционально показывает, чем технически.
Тина Канделаки: Он жесткий? Когда маститый режиссер показывает, то понимаешь, что лучше свое не додумывать, лучше согласиться. Федя показывает так, что лучше согласиться, или есть шанс придумать что-то свое?
Константин Крюков: Шанс есть всегда.
Ирина Рахманова: Мы об этом говорили еще на конференции.
Тина Канделаки: Что вы внесли своего в Джоконду?
Константин Крюков: Да я думаю, все очень много своего внесли.
Тина Канделаки: А что-нибудь, что придумано лично вами, чего нет в сценарии? Есть такие моменты?
Ирина Рахманова: У меня там есть чуть-чуть, но это какие-то микромоменты. Это тяжело объяснить в моей ситуации, потому что это такие уже тараканы.
Тина Канделаки: Я понимаю, это очень интимно?
Ирина Рахманова: Ну да.
Тина Канделаки: Возвращаясь к этой сцене, когда вы стоите обнаженая, и на вас все накидываются, кто вас первый кусает за ногу? По картине, по-моему, Артур Смольянинов.
Ирина Рахманова: Нет, мне кажется, что Тема первый, не помню. Они как-то так валом летели. Артур не мог, он был наверху, как раз кричал "Молитесь, уроды", у него просто очень активный прыжок вниз, поэтому кажется, что он первый.
Тина Канделаки: Костя, по-разному же все воспринимают картину, как по-вашему, кто принял теплее, афганцы, профессиональные журналисты-критики или просто люди, публика?
Константин Крюков: Мне кажется, афганцы. По крайней мере, у меня от той премьеры остались самые, самые приятные ощущения.
Тина Канделаки: Это так, Ир?
Ирина Рахманова: Я к сожалению, была только на начале афганской премьеры, но то, что мне рассказывали ребята, и вообще вся эта ситуация... Вообще все те афганцы, которые подходили после премьеры в "Пушкинском", они действительно так относятся...
Тина Канделаки: Самые запоминающиеся слова, Кость, которые отпечатались в сознании?
Константин Крюков: "Все было так".
Ирина Рахманова: Да, "все так и было", - они говорят.
Тина Канделаки: Это самая ценная похвала, ведь они, наверно, скупы на слова, они же много не говорят?
Константин Крюков: Да, для нас это было так. Для меня лично, когда весь зал встал, и когда потом люди подходили, такие вещи говорили, да.
Тина Канделаки: В три ваши любимые картины войдет "9 рота"?
Константин Крюков: Да.
Ирина Рахманова: У меня - да.
Тина Канделаки: А что вместе с "9 ротой", чтобы понять? Какие ваши три любимых картины?
Константин Крюков: "Судьба человека", "9 рота", и мне очень нравится фильм "Кокаин" с Джонни Деппом.
Ирина Рахманова: У меня есть, но у меня нет тройки лидеров. Я знаю, что "9 роту" я буду помнить всегда, она у меня есть в голове.
Тина Канделаки: Ассоциативные картины, связанные с детством, с важным периодом жизни... Три самые главные картины, какие?
Ирина Рахманова: Нет, Тин, просто не скажу. Потому что у меня действительно какой-то набор, вот эти кассеты стоят, которые я перекладываю в разные стороны и в разные периоды смотрю.
Тина Канделаки: Хорошо. Тогда "9 роту" с какими фильмами о войне можно поставить в один ряд? Вы, вообще, как девочка, фильмы о войне любите?
Ирина Рахманова: Да, я смотрю фильмы о войне.
Тина Канделаки: А какие у вас любимые фильмы о войне?
Ирина Рахманова: Ну, "Судьба человека". Я очень любила "Балладу о солдате", "А зори здесь тихие".
Тина Канделаки: Большой список. А что брат сказал? Мне кажется, для вас его мнение было основополагающим?
Ирина Рахманова: Нет, родителей скорей. Здесь такая странная ситуация, потому что брат мой еще не видел картину.
Тина Канделаки: Почему Боря не видел картину?
Ирина Рахманова: Честно, я очень боялась. И с Борькой проводила какие-то душеспасительные, для себя душеспасительные, беседы на кухне. Не то, чтобы оправдывалась, я говорила: "Да! Я это сделала! Ну и что?" Я так и с родителями говорила: "Что? Что? Это был мой выбор!".
Тина Канделаки: А вы впервые разделись в кино?
Ирина Рахманова: Нет, не первый раз. Но так откровенно, да. Сейчас родители абсолютно спокойны: "Ну да, это твоя работа. Мы все понимаем".
Тина Канделаки: А кого больше боялись, маму или папу?
Ирина Рахманова: Папу. Маме я сказала: "Так и так". Папе сама все собиралась сказать, я жесткий человек, но мама сама с папой поговорила.
Тина Канделаки: А что Боря, ваш брат?
Ирина Рахманова: Открою секрет, Боря видел мою сцену. Он не видел сцену с Артуром, но начиная с нашей сцены с Джокондой до конца, он это видел. В частном порядке дома на компьютере я ему показала. Я ему сказала: "У меня есть. Хочешь посмотреть?" Мне для работы перегнали. Он посмотрел: "Ухмм... хммм.. хорошо". Мы с ним как-то не обсуждали.
Тина Канделаки: Боря может гордиться своей сестрой. Это настолько достойная сцена, что никаких других мыслей в голове зрителей не возникало.
Тина Канделаки: Самый главный вопрос, который задают мне мои замужние и незамужние подруги: вы свободны?
Константин Крюков: У меня есть девушка.
Тина Канделаки: И вы не боитесь это говорить? На вас только-только нахлынула волна поклонниц, вы только становитесь звездой, какая девушка?! Вам невыгодно быть женатым. Старшие товарищи объяснят.
Константин Крюков: А почему нет?
Тина Канделаки: Так у вас будет больше поклонниц.
Константин Крюков: Одно дело девушка, а другое дело - поклонницы.
Тина Канделаки: А девушке понравилась картина?
Константин Крюков: Понравилась. Она очень волновалась.
Тина Канделаки: А у вас есть молодой человек?
Ирина Рахманова: Я о своей личной жизни не говорю.
Тина Канделаки: Но вы же понимаете, после того как вы так снялись в картине, какое количество мужчин может к вам потянуться. Ведь, когда картина ярко проходит, это откладывает отпечаток на твою жизнь. Вы это чувствуете уже?
Ирина Рахманова: Чувствую. Я больше боялась, сколько мужчин наоборот от меня отринется после этой картины, что как же, женщина, которую обнаженной видела вся страна... Теперь у меня это ощущение ушло, и я себя очень спокойно чувствую.
Тина Канделаки: Вам теперь вся страна завидует, я имею в виду женщин, потому что, судя по картине, создается ощущение, что у вас идеальные пропорции.
Ирина Рахманова: Может быть, так оно и есть?!
Тина Канделаки: Вы нравились мужчинам-военным?
Ирина Рахманова: Мужчинам-военным, прям таким строгим? Нет. На самом деле, прям вот таким мужчинам-мужчинам, то есть не мальчикам, да, я нравилась.
Тина Канделаки: Вы понимаете, вопросы про семью Бондарчуков всегда будут актуальными. Скажите, есть какая-то общая черта у вас, у бабушки, у мамы, у Феди и которая, говорят, была и у дедушки?
Константин Крюков: Нет. Вернее, она есть, наверно, но я не могу за себя сказать и за всю нашу семью. Я не знаю просто. Наверно, она есть, но для тех, кто со стороны наблюдает.
Тина Канделаки: Есть ли критика, которую вы воспринимаете с обидой, то, что вам не понравилось? Вы же следите за прессой, или вам рассказывают про нее?
Константин Крюков: Я к любой критике равнодушен.
Тина Канделаки: Говорили, что красивая война, что слишком все красиво, что все было не так, слишком гламурно, как в журнале, вы это слышали?
Ирина Рахманова: Мы это слышали, но мне кажется, что это не совсем правда. Может быть, это и красиво, но это то, что говорит Джоконда: "Война - это красиво", вот эта вот война - это красиво, так, как это может быть, но это все равно страшно.
Тина Канделаки: Как вы на критику реагируете.
Ирина Рахманова: Мне интересно, я слушаю, что говорят, что-то принимаю, что-то отрицаю.
Тина Канделаки: И даже самой жесткой критики, я так понимаю, вы не боитесь.
Ирина Рахманова: Я, на самом деле, всегда болезненно реагирую на критику, она всегда есть. Но в отношении "9 роты" у меня есть платформа спокойная: режиссер доволен, продюсеры довольны, то есть мне спокойно.
Тина Канделаки: Вы больше комплиментов слышали от мужчин или от женщин, Кость, или вы не считаете?
Константин Крюков: От мужчин.
Тина Канделаки: Это редкий показатель. Это даже еще больше завораживает. А вы как?
Ирина Рахманова: А я от женщин.
Тина Канделаки: Это странно! И что женщины?
Ирина Рахманова: У женщин действительно очень странная реакция. Я очень благодарна всем этим людям, которые подходили и которые все это говорили. Подходили совсем молоденькие девочки, которые говорили, про что мне Федя говорил еще на площадке, что будут завидовать все молодые девчонки, которые посмотрят. А я думала: "Чему они будут завидовать?". Подходят девочки и говорят: "Такая сцена! Мы так плакали. Мне будет сниться всю ночь. Я так плакала!" И подходят женщины, я боялась их реакции, плачут и говорят: "Большое спасибо".
Тина Канделаки: Значит, было так искренне.
Ирина Рахманова: Надеюсь.
Тина Канделаки: Не боитесь, что клички могут прицепиться? Джоконда, Белоснежка? Ведь большой успех всегда приносит такие ярлыки. Вы уже ощутили это на себе?
Ирина Рахманова: Пока еще нет, пока же еще нет на больших экранах. Но на конференции уже спрашивали.
Тина Канделаки: Я хочу, чтобы вы знали, как называет вас большая часть девушек. Венсан Кассель. Вам это нравится?
Константин Крюков: Да.
Программа "Детали" на СТС 26 сентября,
http://detali.ctc-tv.ru/airguide/2005-09-26.htm